Жалость или милосердие?

Огромное количество людей приходит к психологу за жалостью.

Современный человек, выращенный в тепличных условиях индустриальной и постиндустриальной цивилизации, так организован, воспитан, социализирован, у него такая прошивка — его надо жалеть. Его жалели все: мама, бабушка (вспомним Паланика, «мы — поколение воспитанное женщинами»), затем воспитательница в детсаду, потом подружки и друзья.

Русский язык, к которому я отношусь с глубокой любовью, бережно и ревниво, устроен во многих своих компонентах так, что программирует нас — так же, как и любой язык. Наши мыслительные и поведенческие стереотипы — это часть языка, они оформлены в языке.

А в русском языке жалость, к сожалению, имеет сугубо положительные коннотации. Это наследие многолетней культуры и опыта пребывания в стеснении и ограниченности, где жалко себя и жалко другого. Поэтому призыв «Пожалей меня!», выраженный словесно или невербально — взглядом, жестом, — это призыв разделить с самим собой боль от несовершенства окружающего мира и от своей неустроенности в этом мире.

Пожалей меня, психолог.

Но в том же самом русском языке «жалость» и «жалкий» — однокоренные слова. Если Вы жалеете себя, Вы делаете себя жалкой (или жалким, ох уж это американское He or She…) Если я жалею Вас — я делаю Вас жалкой.

Жалость — это всегда трансляция «сверху вниз». Именно поэтому в детстве она и имеет такое гипнотическое, такое разрушительно-программирующее воздействие на ребёнка: ему бессознательно транслируется, навязывается его ущербность, его постановка на ступень ниже себя, постановка в ранг убогости и ограниченности возможностей. Жалеть считают естественным — но это один из самых травмирующих механизмов манипуляции. Чаще всего она бессознательна, как и бывает у большинства манипуляторов, но реже (и гораздо хуже) применяется в качестве осознанного средства разрушения чужой психики. Вспомните, что Вы чувствовали, когда Вам вдруг сказали «Что-то ты плохо выглядишь. Болеешь? устаешь?» А ведь Вас всего-навсего пожалели — и придраться вроде бы не к чему. Формально.

Нет, уважаемый клиент. Психолог вас не пожалеет.

Что же есть, если нет жалости? Милосердие.

Не вздыхайте разочарованно: это не словесная эквилибристика, это не замена одного не значащего термина другим, это не уловки старого софиста. Милосердие, как можно увидеть из самого слова, не от ума — оно от другого органа.

Милосердие — это выделение человека из толпы, это признание его не фоном, а фигурой, это восприятие его не в качестве серой массы, а в качестве отличного от неё субъекта. Это и есть тот самый переход от субъект-объектного к субъект-субъектному отношению. Это, что крайне важно, сигнал «Я такой же, как и ты, — а ты такой же, как и я», то есть постановка другого на одну степень с собой, а не на ступень ниже. И в этом принципиальное отличие милосердия от жалости.

Милосердие, как справедливо заметил Довлатов, выше справедливости. «Истина и милосердие да правят в судах» — сказал апостол Павел, но сие применимо не только к судам, а и к любому человеческому общению. Ибо любое человеческое общение есть, в известном смысле, и суд, и исповедь.

Милосердие, в отличие от жалости, стремится к истине: я одобряю тебя не потому, что мир жесток, а ты не виноват. Эту позицию оставим для кухонных посиделок и плача в жилетку мнимого друга, являющегося в действительности бессовестным манипулятором.

Я хорошо отношусь к тебе потому, что мир нейтрален, а ты несовершенен — как и я. Но в нас есть милосердие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *