Анатомия психоза-2

Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что для психолога наличие выраженной политической позиции столь же бессмысленно, как и для врача, я позволяю себе роскошь политической позиции не иметь.

Даже готовящаяся к выходу в этом году новая моя книга «Метапсихология социализма» (книга художественная, а не философская) далека от политики, несмотря на название, ибо социализм в ней представлен не как политическое или идеологическое явление, а как человеческий выбор.

Почему ни врач, ни психолог не связывает себя политической позицией, понятно. Он всё равно будет оказывать помощь страдающему человеку, вне всякой зависимости от того, на чьей стороне тот выбрал играть: за белых или за чёрных. Симпатичный доктор Ливси в «Острове сокровищ», как вы помните, ежедневно приходил в лагерь пиратов для оказания врачебной помощи, как раз в перерывах между взаимными попытками этих пиратов убить его сотоварищи, и их собственными попытками перебить пиратов. Выглядит как нонсенс, — а на деле профессиональный долг.

Поэтому…

Поэтому сегодня я внимательно всматриваюсь в анатомию нарастающего массового психоза не в попытке поддержать чью-либо сторону, а в профессиональной попытке проанализировать, посредством каких механизмов этот психоз вообще возник, и почему он нарастает.

Выводами своими я делюсь с людьми, в надежде, что понимание этих механизмов обеспечит им — возможно, и вам, — снижение интенсивности этого психоза, или полное избавление от него.

Ранее я уже назвал главное обстоятельство, «благодаря» которому такой психоз вообще становится возможен.

Это обстоятельство — привычка подавляющего большинства людей реагировать на сигналы, вместо того, чтобы вдаваться в смыслы.

Как я ранее говорил, такими сигналами для людей чаше всего становятся слова. Причём не просто слова, а слова, вызывающие конкретные ассоциации. А иногда ещё и картинки.

Простейший пример такого слова в связи с нынешней ситуацией — слово «война».

«Война»

Тому, кто хочет вникнуть в смысл того, что такое «война, рекомендую пересмотреть кадры кинохроники времён Второй мировой войны. Впрочем, и Первая мировая тоже подойдёт.

Война — это когда воюющая армия превращает в руины города, примерно как это сделали немцы с Ковентри или англичане с Дрезденом: при том, что уничтожение ни одного из этих городов вообще не диктовалось никакой военной тактической необходимостью, в отличие от, скажем, разрушения Сталинграда или Берлина.

Ковентри и Дрезден стерли с лица земли просто «потому что». Потому, что так захотели.

Потому что война.

То есть, будь сейчас на Украине война, она, скорее всего, и завершилась бы именно в те самые 96 часов, которые называли американские аналитики в середине февраля. Прогнозируя «войну», они были правы.

Стало быть, происходит там не война, а всё же что-то другое?..

Я не утверждаю. Я спрашиваю. Я хочу, чтобы отвечали вы…

Или вот другое слово-сигнал: «бомбёжка».

«Бомбёжка»

Последнее время я регулярно смотрю как российские новости (чего не делал, признаться, многие последние годы), так и украинские, а также новости СМИ, позиционирующих себя в РФ как оппозиционные.

И вот я смотрю двадцатиминутное видео, где на первой минуте журналист показывает кадры падения снаряда на центральной площади Харькова. Подчёркиваю: одного снаряда. Далее журналист говорит, что, вероятно, попадание было случайным: если бы имелась цель бомбёжки Харькова, то вслед за первым снарядом, очевидно, прилетело бы ещё пару десятков.

Оставшиеся девятнадцать минут журналист, более ничего не показывая, эмоционально говорит о том, как же не стыдно российским войскам обстреливать мирный Харьков.

Первая минута ролика — факт, позволяющий понять смысл.

Оставшиеся девятнадцать минут — эмоциональный сигнал, вгоняющий в психоз.

После этого я смотрю другую новость, в которой на первой минуте снаряд уничтожает телевышку в центре Киева.

После этого в течение пятнадцати минут мне показывают киевлян, которые регулярно, чуть не два-три раза на дню, по сигналу сирены спускаются в бомбоубежище и сидят там. При том, что никаких артобстрелов Киева и авианалётов на Киев (кроме вышеупомянутого попадания в телебашню) мне более не показывают.

А теперь…

А теперь представьте себе диалог:

Вася: «Ну что, вас там бомбят, в Киеве?»

Петя: «Мы по два раза на дню в бомбоубежище спускаемся. Вчера снаряд в телевышку попал…»

Петя, надо отдать ему должное, не врёт и ничего не придумывает: он сообщает сущую правду.

Но какой вывод из его слов сделает Вася?

Уже догадались?..

Да, именно такой: «Бомбят, сволочи…»

У Васи нет способности вникнуть в смысл услышанного.

Да и желания вникать в смысл у большинства Вась, с обеих сторон информационного конфликта, тоже нет.

Зачем вникать в смыслы, если можно реагировать на сигналы?.. Зачем напрягать мозги?..

А затем, поясняет психолог, внимательно глядя на пациента поверх очков, что ваше реагирование на сигналы превращает вас в испуганное животное, чьё поведение полностью зависит от его инстинктивно-рефлекторной системы. И которое будет всё более метаться в пароксизмах психоза, по мере того, как количество сигналов будет нарастать.

А вот ваше настойчивое желание всё же вникнуть в смысл даёт вам шанс остаться человеком. Даже в самой непростой ситуации…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *